Ты вел с ним какие-нибудь дела? - Да, как-то я ему продал однолетку от Торпеды и Бэнши. Он тебе заплатил? - Да, - усмехнулся Вэл, - а лошадь оказалась никуда не годной. Гм! Должно быть, после этого он и перестал быть любезным. Больше ты ничего не знаешь? - Нет, ничего. Он, конечно, знал кое-что еще, но то были сплетни; а не все, - о чем, попыхивая сигарами, толкуют лошадники, годится для ушей юристов. Как это ни странно, но Сомс, старый и опытный, не подозревал, что в так называемом "свете" изо дня в день клевещут на всех и каждого и все обходится мирно; клеветники обедают со своими жертвами, играют у, ними в карты, и все исполнены лучших чувств, и знают, что стоит расстаться - и они с новыми силами будут порочить друг друга. До посторонних ушей такие милые и убийственные вещи не доходят, и Сомс понятия не имел, с какого конца приступить к делу.